Кошки – воплощение мудрости. Несмотря на молчаливость, их взгляд и каждый жест говорят многом. В них таится некая таинственная глубины, недоступная для нашего понимания. С видом вечных мудрецов, они равнодушно, но при этом величественно, наблюдают за миром, укрывая в своих сердцах древние, неизведанные секреты.
Это существо, которое может быть одновременно независимым и нуждающимся в ласке. Может быть гордым и ласковым, своенравным и преданным. Существо, которое умеет читать наши мысли, но никогда не выдаёт своих. Существо, которое превращает простой акт умывания в настоящий ритуал. Охоту за невидимой добычей — в захватывающее представление.
Мы можем годами жить под одной крышей с этими загадочными созданиями, но так и не разгадать все их тайны. Они приходят в нашу жизнь незваными гостями. А уходят хозяевами положения. Они учат нас терпению, мудрости и умению находить радость в простых вещах. И пусть они никогда не скажут нам «спасибо» вслух, но их мурчание говорит громче любых слов.
В этой публикации мы отправимся в увлекательное путешествие, чтобы познакомиться с удивительными созданиями, которые давно перешли из статуса домашних питомцев в полноценных членов наших семей.
Кошки-загадки из французских монастырей
Представьте себе кошку, чья история окутана тайнами, как утренний туман над горами Шартрез. Откуда они взялись во Франции? То ли африканские мореплаватели привезли их предков на своих кораблях из Сирии. То ли эти серо-голубые аристократы с янтарными глазами всегда жили в здешних горах? Споры не утихают до сих пор. Но одно ясно- их судьба тесно сплелась с историей Франции, как нити в монашеской рясе.
Всё началось в XVI веке, когда в стенах Гранд Шартреза — обители суровых картезианских монахов — появились эти необычные кошки. Молчаливые монахи, давшие обет безмолвия, нашли в шартрезах идеальных соседей. Те отвечали им взаимностью, мяукая так тихо, будто боялись нарушить священную тишину. Говорят, даже характер у кошек перенял монастырскую сдержанность! Но не думайте, что их жизнь была праздной, шартрезы несли важную службу. Они охраняли монастырские запасы от грызунов, а заодно и секретный рецепт легендарного ликёра «Шартрез». Представляете, без этих кошек мир мог бы и не узнать тот самый изумрудный эликсир?
Когда монастырь пришёл в упадок, шартрезы не пропали. Напротив, они покорили сердца французов! Их благородная внешность. Умение быть рядом, но не надоедать. Да ещё и талант ловить мышей сделали их любимцами и крестьян, и аристократов. Кажется, в каждом доме мечтали завести «кошку с душой монаха». Кошку, что смотрит на мир с мудростью, накопленной за века.
Но XX век едва не стёр породу с лица земли. Первая мировая война, голод, разруха. Шартрезы оказались на грани исчезновения. Казалось, их история закончится, как забытая рукопись. Но тут в дело вступили энтузиасты. Они, словно археологи, собирали по крупицам сведения о породе, восстанавливали стандарты, искали чистокровных кошек. И — о чудо! К1931 году шартрезы триумфально вернулись. На парижской выставке один из них унёс титул «Лучшей кошки». А ещё через восемь лет породу официально признали. Признали, будто поставили печать на древнем свитке: «Существуют. Проверено историей».
Так кошки, пережившие войны, молчание монастырей и капризы моды, доказали, что настоящая красота не боится времени. И если приглядеться, в их глазах до сих пор мерцает отблеск тех самых горных вершин Шартрез. Загадочных, вечных, неподвластных суете.
Шартрезы: кошки, пережившие историю
Казалось, после всех испытаний шартрезы заслужили покой, но судьба приготовила им новый удар. Вторая мировая война вновь едва не стёрла породу с лица земли. Эти кошки, словно старинные фрески, начали блекнуть под натиском времени. И тогда люди решились на отчаянный шаг. Чтобы спасти «монастырских аристократов», их стали скрещивать с британскими короткошёрстными, европейскими соседями и даже роскошными персами.
Но эта попытка выжить обернулась новой проблемой. «Разве это ещё шартрезы?» — спорили фелинологи, разглядывая котят с чужими чертами. Породу упрямо отказывались признавать самостоятельной, словно забыв, что за её плечами — века французской истории. Британцы и вовсе заявляли: «Да это же просто наш подвид!» Казалось, шартрезы навсегда растворятся в чужих кровях, как капля мёда в чае…
Понадобилось семь лет упорного труда селекционеров — семь лет, словно семь кругов чистилища! — чтобы вернуть породе её уникальность. Они, как реставраторы, кропотливо удаляли следы «чужих» генов, словно снимали поздние наслоения с древней картины. И — свершилось! Шартрезы снова стали теми самыми кошками из горных легенд. Серо-голубыми призраками с глазами, как застывшее золото заката.
Сегодня их признают все… кроме упрямых британцев. Те до сих пор ворчат: «Да это же наши кошки, только с акцентом!» Но шартрезам всё равно. Они, пережившие войны, монастырские тайны и людские споры, смотрят на мир с королевским спокойствием. Как будто напоминают: «Мы старше ваших ассоциаций. Мы — сама история, а её не перепишешь».
Характер и внешность: кошка, которая пережила века
Представьте плюшевого медвежонка, превращённого в кошку — вот что такое шартрез. Его густая двойная шерсть, напоминающая старинный бархат, кажется, впитала серые тона монастырских стен. Дымчатые, голубоватые, с лёгким серебристым отливом, будто присыпанные пеплом времени. Проведите рукой и пальцы утонут в шубке, которая на ощупь словно смесь шёлка и пуха. А эти глаза! Янтарные, медные, золотисто-медовые, как витражи в старинном соборе. Они светятся изнутри, словно хранят отсветы монастырских свечей.
Это не кошка, а воплощённое спокойствие. Её движения полны достоинства королевского советника. Нет суетливых прыжков, нет навязчивого требования внимания. Шартрез умеет ждать. Он свернётся калачиком у ваших ног, наблюдая за вами взглядом, в котором читается: «Я здесь, когда понадоблюсь». Но не обманывайтесь этой флегматичностью. В мощном, приземистом теле (лапы, как у бывалого крепыша, грудная клетка — будто кузнечный мех) скрыта сила настоящего охотника. Заметив муху, он превратится в молнию. Прыжок точен, когти быстры, а после «подвига» снова вернётся к медитации, будто ничего не произошло.
Его голос ,это отдельная история. Кажется, шартрезы до сих пор соблюдают монастырский обет молчания. Они не станут орать под дверью, требуя еды, не устроят ночной серенады. Их мяуканье похоже на звук трения пробки о стекло. Мяуканье тихое, хрипловатое, как будто эти кошки разучились пользоваться голосовыми связками за века молчаливого соседства с монахами.
Философия сосуществования
Но главное в шартрезе, это его философия сосуществования. Он не будет тереться о ноги, как навязчивый поклонник, но если вы грустите, незаметно пододвинется ближе. Не станет воровать еду со стола, но примет угощение с королевской снисходительностью. Он как старый друг, который не болтает лишнего, но всегда готов выслушать. Даже его любовь — не огонь, а тлеющие угли: ненавязчивая, но неизменная.
Уход? Проще некуда. Его шерсть, вопреки роскошному виду, не сваливается в колтуны. Достаточно раз в неделю провести по ней гребнем, как по струнам арфы. А вот к еде эти «монахи» бывают привередливы. Видимо, генетическая память о монастырских трапезах требует качественных блюд. Зато здоровье у него железное, словно сама история их закалила. Только одно «но»: шартрезы ненавидят суету. Заведите такую кошку, и ваш дом постепенно наполнится атмосферой старинной библиотеки, где время течёт медленнее, а на подоконнике дремлет серо-голубое воплощение спокойствия.
Внешность шартреза: серо-голубая поэзия
Если бы горы Шартрез решили превратиться в кошку — получился бы шартрез. Всё в нём дышит основательностью: от мощных, будто выточенных из камня лап до широкой груди, напоминающей сундук с сокровищами. Это не изящная статуэтка, а живая скульптура — приземистая, крепко сбитая, словно созданная для того, чтобы переживать бури. Даже хвост у него не просто хвост, а этакое «перо» средневекового писца: толстый у основания, плавно сужающийся к кончику, будто готовый подписать пергамент.
Шерсть-главное волшебство. Представьте, что кто-то смешал пепел, грозовую тучу и лунный свет, а потом соткал из этого двойной слой бархата. Верхний — чуть жестковатый, как старинная парча, нижний — густой подшёрсток, мягче облака. Когда шартрез движется, его шубка переливается оттенками: то стальным, как клинок, то голубоватым, как предрассветное небо. А если вглядеться, можно заметить лёгкую серебристую «пудру» — будто монахи тайно посыпали кошку священным пеплом из камина своей обители.
Морда… О, это лицо стоило бы высечь на монетах! Щёки — полные, как у совы, нос — широкий, с едва заметной горбинкой, словно намёк на аристократическое прошлое. А между ними — глаза. Не глаза — два расплавленных янтаря. Или, может, два крошечных солнца, застрявших в пещере? Они горят теплым золотом, медью, иногда — зелёно-медовым оттенком, будто в них застыл свет тех самых ликёрных бутылок, которые эти кошки охраняли веками. Взгляд тяжёлый, проницательный, как у старого монаха-отшельника: кажется, он видит тебя насквозь, но делиться наблюдениями не станет.
Уши — аккуратные, словно обрезанные ножницами перфекциониста: среднего размера, чуть наклонены вперёд, будто всегда прислушиваются к эху прошлого. А между ними — плоский лоб, создающий иллюзию мудрой седины, хотя шартрезы и рождаются с этим «знаком мыслителя». Даже усы у них не простые: толстые, светлые, как нити лунного света, они будто очерчивают невидимый нимб вокруг морды
Лапы… Это отдельный рассказ. Короткие, мускулистые, с округлыми подушечками, напоминающими медвежьи. Когда шартрез идёт, кажется, будто он не ступает, а впечатывается в пространство — так уверенно его движение. А когти! Спрятаны в этих «варежках», но будьте уверены: это оружие викинга, готовое в любой момент защитить честь породы.
Шартрез — это кошка-парадокс. Она одновременно напоминает и плюшевую игрушку, и дикого зверя, и монаха-аскета. Её внешность не кричит, а шепчет: смотрите, вот она — красота, выкованная веками. Неброская, но гипнотическая. Такая, что раз увидев, уже не забудешь — как забытую мелодию из детства, которая внезапно оживает в тишине.
Характер шартреза: тишина, которая говорит громче слов
Если бы кошки были книгами, шартрез стал бы древним фолиантом в кожаном переплёте — снаружи строгим, внутри полным мудрости, которую не спешат выставлять напоказ. Это не тот, кто будет носиться по шторам, требуя внимания. Его присутствие — как тень от старинного дуба: ненавязчивая, но ощутимая. Он выбирает место так, чтобы видеть вас, но не мешать — на краю дивана, у камина, на полке с книгами. Словно говорит: «Я здесь, но мир не должен вращаться вокруг меня».
Его любовь — как монастырский эль: крепкая, но без опьяняющей сладости. Он не станет встречать вас у двери танцующей походкой, но когда вы сядете, незаметно подойдёт и упрётся лбом в вашу ладонь, будто ставя печать: «Ты свой». Эти кошки чувствуют настроение тоньше психотерапевта — в дни грусти они будут тихо лежать у вас на коленях, а в моменты радости позволят себе редкую шалость: погонят под столом бумажку, словно средневековый монах, нарушивший пост ради кусочка сыра.
С детьми шартрез — как терпеливый учитель. Позволит себя обнять, как плюшевую игрушку, но если игры станут слишком шумными, удалится с достоинством кардинала, избегающего скандала. С другими животными ведёт себя как дипломат: не лезет в драку, но и территорию не уступит. Его уверенность в себе — не агрессия, а спокойствие скалы, которую не сдвинешь ветром.
Кошка-философ
А ещё он — мастер молчаливых диалогов. Вместо мяуканья — взгляд. А вместо требований — терпеливое ожидание у миски. Никакой паники у ветеринара — стоическое принятие, будто шепчет: «Я пережил войны и монастырские лишения. Ты думаешь, этот человек в белом халате меня напугает?» Даже играя, он сохраняет аристократизм: поймав игрушку, не станет рвать её, а положит аккуратно, будто возвращая перо в чернильницу.
Но не ищите в нём холодности. Когда дом погружается в сон, шартрез может неожиданно устроиться у ваших ног, свернувшись тёплым клубком, и замурлыкать так, что звук будет похож на скрип старичных монастырских дверей. Это его способ сказать: «Ты — мой человек. И пусть мы не болтаем о пустяках, но я здесь. Всегда».
Он не требует, не капризничает, не шкодничает. Он просто есть — как тихий час в суете дня, как пауза в шумной симфонии жизни. Заведя шартреза, вы не получите кошку. Вы обретёте молчаливого хранителя, который будет любить вас не громче, но глубже, чем иные — всей своей монашеской, вековой душой.
Воспитание шартреза: уроки для тех, кто понимает без слов
Дрессировать шартреза — это как учить играть на виоле да гамба: инструмент капризный, древний, и требует не команд, а взаимного уважения. Эти кошки не станут прыгать через обруч за кусочек корма — их мотивация глубже. Они согласятся «работать» только если почувствуют, что это их идея. Представьте, будто вы предлагаете монаху-отшельнику танцевать кадриль — он снисходительно улыбнётся и вернётся к медитации.
Правило первое: забудьте слово «дрессировка»
Шартрез учится незаметно, как впитывает солнечное тепло. Хотите, чтобы он приходил на зов? Начните звать его перед ужином — ассоциация «мой голос = приятное» сработает сама. Но не ждите мгновенного отклика: он подойдёт, когда закончит обдумывать ваше предложение, словно советник короля взвешивает условия договора.
Игра? Только с достоинством. Мячик, перо на палочке, лазерная указка — шартрез воспримет их как интеллектуальный вызов. Он не станет носиться как угорелый, но может разработать целую стратегию атаки. Поймав «добычу», посмотрит на вас с немым вопросом: «И что дальше? Ждать аплодисментов?» Лучшая награда для него — ваше восхищённое молчание и почёсывание за ухом.
Лоток и когтеточка: философия естественности
Он не станет гадить в тапки из мести — его воспитание заложено на генетическом уровне, будто монастырский устав. Покажите один раз, где лоток, и он запомнит. Если ошибётся — проверьте чистоту туалета: шартрезы брезгливы, как средневековые алхимики. Когтеточку же примет только если она устойчива и солидна, как дубовый стол. Повесьте хлипкую дощечку — он предпочтёт ваш диван, словно говоря: «Уважайте мои когти, они старше твоей мебели».
«Нельзя» — слово, которое нужно шептать. Разбросанные цветочные горшки? Прыжки на стол? Шартрез такое позволит себе разве что в юности. Но если уж нашкодит — хватит строгого взгляда и спокойного «нельзя». Крики бесполезны: он замкнётся, как раковина, и будет неделю демонстративно обходить вас стороной. Завоевать его доверие вновь — задача сложнее, чем расшифровать манускрипт XIV века.
Хотите научить трюкам? Используйте его слабости. Шартрезы — ценители еды, но не обжоры. Разрежьте лакомство на микроскопические кусочки: дайте один за поднятую лапу, два — за прыжок на табурет. Но не переборщите — после трёх повторений он отвернётся, дав понять: «Довольно. Я не цирковая собака».
Главный секрет: он воспитывает вас
Шартрез незаметно приучит вас к тишине, аккуратности, распорядку. Вы начнёте класть ключи на одно место (а то он смахнёт их лапой), закрывать окна (его взгляд у окна скажет: «Сквозняк. Исправь»), говорить шепотом после полуночи. А через год поймёте, что это не вы его дрессировали, а он вас — мягко, настойчиво, как вода точит камень. Ведь его предки учили монахов терпению. Теперь ваша очередь.
Уход за шартрезом: ритуалы для кота-философа
Содержать шартреза — всё равно что ухаживать за старинной фреской: бережно, без суеты, с пониманием, что перед тобой — живой артефакт. Его шерсть, напоминающая дымчатый бархат, не потребует часового вычёсывания. Раз в неделю проведите по ней гребнем, как монах перелистывает манускрипт — плавно, от макушки до кончика хвоста. Подшёрсток не спутается, но этот ритуал он примет как дань уважения: стоя с полуприкрытыми глазами, будто погружённый в молитву. А вот в сезон линьки добавьте «сеанс медитации» с пуходёркой — иначе по углам начнут появляться серо-голубые «облачка», словно призраки монастырских кошек прошлого.
Купание? Только в крайнем случае
Эти кошки чистоплотны, как затворники. Если уж решили устроить омовение, делайте это в тишине, без резких движений. Вода должна быть тёплой, как воздух в келье у камина, шампунь — нейтральным, без навязчивых запахов. После — заверните питомца в полотенце из мягкого льна и дайте высохнуть естественно. Он будет сидеть, как статуя, всем видом показывая: «Я разрешаю это лишь потому, что ты — мой человек».
Питание: кухня как алтарь. Шартрезы — гурманы с монастырской аскезой. Миска должна быть тяжёлой (лёгкую они двигают лапой, словно говоря: «Недостойно!»), еда — богатой белком, но без излишеств. Предложите дешёвый корм — отвернутся с видом кардинала, которому подали протухшую рыбу. А вот кусочек запечённой индейки или лосося примут с милостивым кивком: «Ты старался, я вижу». Но следите за порциями! Эти крепыши склонны к полноте — их бочкообразная грудь не должна превратиться в «пивной живот».
Здоровье: выносливость, выкованная веками
Их иммунитет крепок, как монастырские стены, но дважды в год устраивайте «день инквизитора»: проверяйте уши (чистые, как пергамент?), зубы (без налёта, похожего на старую патину?), когти (не вросли в «медвежьи» подушечки?). Прививки — обязательный обет, который нельзя нарушать. И помните: шартрезы мастера скрывать боль. Заметили, что кот стал чаще уединяться? Бегите к ветеринару — его молчание кричит громче мяуканья.
Дом — обитель покоя. Они ненавидят хаос. Уголок для сна устройте в тихом месте — подальше от телевизора и сквозняков. Лежанка должна быть просторной, как трон, с бортиками, где можно опереть «щёчки-булочки». На окна — сетки: охотничий инстинкт может перевесить осторожность, и тогда ваш философ ринется в погоню за голубем, забыв о высоте.
Главное правило: не нарушайте его тишину. Не ставьте миску рядом с грохочущим холодильником, не зовите играть, когда он дремлет на солнце, не заводите шумные вечеринки. Шартрез подарит вам свою верность, если вы уважаете его правила — те самые, что писались веками в тиши картезианских монастырей. Ухаживая за ним, вы не просто кормите кота. Вы становитесь хранителем традиций, где каждое движение — жест уважения к истории.
Здоровье шартреза: сила монаха и слабости тихони
Шартрез, это как старинный меч в ножнах. С виду непробиваемый, но требующий бережного ухода, чтобы не покрылся ржавчиной времени. Эти кошки дышат здоровьем, доставшимся от предков-охотников. Их иммунитет крепок, как монастырская кладка, а выносливость сравнима с упрямством монаха-аскета. Они переживут и дождь, и снегопад за окном, даже вашу недельную командировку. Но это лишь до тех пор, пока в их тихом мире всё идёт по уставу.
Слабые места: где рвётся нить. Их главный враг — не вирусы, а покой. Шартрезы мастера маскировать боль. Если кот три дня лежит, свернувшись «калачиком» в углу, не спешите восхищаться его медитацией. Возможно, это не философия, а мочекаменная болезнь — наследственный бич породы. Камни в почках образуются тихо, как вода точит камень. Это из-за особого pH мочи и любви к плотным перекусам. Признак? Он вдруг начал копать ковёр вместо лотка, будто ищет спрятанный клад, а на деле — пытается сказать: «Жжет, как адское пламя».
Ещё одна беда — суставы. Мощные лапы, выдерживающие прыжки с высоты, иногда предают: дисплазия тазобедренного сустава подкрадывается, как вор в монастырскую кладовую. Заметили, что кот стал подниматься по лестнице, как старик, опирающийся на посох? Время для рентгена.
А их роскошные щёки-булочки — не только красота, но и риск. Плотный прикус часто приводит к пародонтозу: зубы желтеют раньше времени, словно пергамент, забытый у камина. Запах изо рта? Это не «рыбный перекус», а крик о помощи — воспалённые дёсны требуют щётки и визита к ветеринару-стоматологу.
Профилактика: обеты для хозяина
Вода, это священный источник. Меняйте её трижды в день, даже если миска полна. Шартрезы пьют мало, как верблюды, но свежая вода с каплей фонтана (они обожают текущие струйки!) снизит риск камней.
Диета — не пост, но и не пир. Кормите дробно: их бочкообразная грудь не должна превратиться в «колокол». Выбирайте корма с низким зольным остатком, словно монах выбирает постные, но питательные яства.
Тайный ритуал: массаж лап. Раз в месяц ощупывайте суставы, будто перебираете чётки. Опухоль или хруст, это сигнал к походу в клинику.
Зубы, это как священные реликвии. Приучите к чистке с детства, иначе к пяти годам питомец будет жевать, как старик без зубов.
Прививки: щит от современности. Их предки не знали вирусов, но ваш шартрез — не затворник. Календарь прививок соблюдайте строже монастырского устава. Даже если кот не выходит из дома, вы можете принести беду на подошве, как крестоносец привозил чуму в мирные деревни.
Старение: достоинство вместо увядания
В 12-15 лет шартрез не станет дряхлым — он превратится в мудреца. Замедлится походка, взгляд углубится, а сон станет длиннее. Но это не болезнь, а благородная патина. Главное — проверяйте почки раз в полгода (анализ мочи — как расшифровка древних свитков) и держите наготове грелку: старые кости любят тепло, как монахи любят тишину.
Шартрез болеет молча. Не ждите стонов, а читайте глаза. Его здоровье в ваших руках, словно хрупкая фреска. Чуть недоглядел, и вековая красота даст трещину. Но если вы станете его «хранителем», он проживёт 15 лет, как прожил бы век в монастыре. С достоинством, без суеты, будто смерть и сама боится потревожить его покой.
Как выбрать котёнка шартреза: охота на голубую жемчужину
Выбрать шартреза, это всё равно что искать трюфель в туманном лесу. Редкий, ценный, и подделок больше, чем настоящих сокровищ. Эти котята не продаются на каждом углу. Их разводят с почти монашеской строгостью. Первое правило: если вам предлагают «голубого котика» без документов, бегите. Это не шартрез, а волк в овечьей шерсти — точнее, в поддельной монашеской рясе.
Где искать? Начните с питомников, чьи названия звучат как стихи: «Серый Кардинал», «Пепел Шартреза», «Тихий Аббат». Посмотрите, живут ли котята в просторных кельях-комнатах, а не в клетках. Запах должен быть нейтральным, Не вонь больницы, а аромат свежей древесины и молока. Если заводчик не пускает вас дальше порога, хлопает дверью — это не хранитель породы, а торгаш.
Возраст: не спешите забирать младенца. Настоящий шартрез покинет мать не раньше 12 недель. Как монах-новичок проходит испытательный срок. К этому времени у него проступят все признаки породы:
- Шерсть — не просто серая, а будто сотканная из дыма и сумерек. Ни рыжин, ни полос! У малышей может быть слабый табби-рисунок, но к 3 месяцам он исчезнет, как утренний туман.
- Глаза — сначала мутно-голубые, как витражное стекло. Настоящий янтарь загорится к 4-5 месяцам. Если вам показывают двухмесячного котёнка с медными глазами — это подстава.
- Лапы — уже в детстве напоминают дубовые корни: толстые, крепкие, с подушечками цвета гриба-дождевика.
Характер: тест на принадлежность к ордену
Здоровый котёнок шартреза не будет шипеть, как разъярённая горгулья. Он скорее отступит в угол, изучая вас взглядом средневекового летописца. Но страх не должен переходить в апатию! Бросьте бумажный шарик — истинный шартрез начнёт преследовать его с достоинством короля, играющего в серсо. А если взять его на руки, он не станет вырываться, а замрёт, будто говоря: «Инспекция одобрена. Можешь быть моим вассалом».
Документы: священные свитки. Попросите не только метрику, но и генетические тесты родителей. Шартрезы, это порода с узким генофондом, как королевская династия. Проверьте, нет ли в роду «смешанных браков» с британцами. Такие котята потеряют породные черты, как стёршаяся фреска. Договор должен включать пункт о возврате. Если выявятся наследственные болезни — честный заводчик не станет торговаться, как купец на рынке.
Цена: плата за вековую кровь. Готовьтесь отдать за котёнка шоу-класса сумму, сравнимую со стоимостью хорошего велосипеда. Если вам предлагают «скидку за срочность» или «без родословной, но породистого» — это ловушка. Настоящий шартрез не может стоить дешевле, чем пара добротных сапог. Его предки охраняли винные погреба Франции, а не рылись в помойках.
Последний тест: взгляд в будущее. Перед тем как взять котёнка, представьте его через 10 лет. Массивного кота, с тяжёлым взглядом, спящего у ваших ног. Если в этой картинке есть тревога («а вдруг вырастет диким?»), выберите другую породу. Шартрез, это не питомец, а наследник. Он потребует не восторгов, а уважения. Но если вы готовы принять его условия, он станет вашей тихой, бархатной тенью на долгие годы.
Очень интересная порода,если честно, раньше о ней даже не слышала.